Беларусь теоретически может выиграть от роста мировых цен на нефть: страна получает сырьё по относительно низкой цене, перерабатывает его и экспортирует нефтепродукты. Однако закрытие Ормузского пролива, удары по российским НПЗ и перебои в работе портов и трубопроводов делают ситуацию гораздо сложнее.
Закрытый Ормузский пролив затрагивает и Беларусь
Перекрытие судоходной артерии у берегов Ирана нарушило логистику поставок и работы транзитных хабов, через которые ранее шли белорусские нефтепродукты в страны Азии и Африки. Это прямо снизило экспортные возможности НПЗ и вынудило искать новые маршруты и хабы, что требует времени и дополнительных расходов.
Удары по российским НПЗ: выигрыш или иллюзия?
Мозырский НПЗ и «Нафтан» в Новополоцке способны перерабатывать миллионы тонн нефти в год, и в условиях вывода из строя мощностей по соседству часть сырья действительно может перенаправляться в Беларусь. Это увеличило экспорт белорусского бензина в Россию, однако степень загрузки заводов и устойчивость этого потока остаются неопределёнными.
При этом логистика остаётся узким местом: экспортные маршруты были переориентированы на российские порты, которые сами подвергаются ударам и работают с перебоями. Даже при наличии сырья и переработки продать и вывезти продукцию бывает невозможно или крайне дорого.
Порты и конкуренция сокращают выгоду
Когда порты работают с перебоями, растёт конкуренция за причалы и перевалку. Логично, что при дефиците мощностей российские экспортеры будут в приоритете, а белорусские грузы отступают. Это съедает маржу, которую теоретически могло бы принести повышение цен на нефть.
Кроме того, рост мировых цен означает удорожание импорта и комплектующих, от которых зависит промышленность и «импортозамещение». В итоге повышение цен далеко не всегда превращается в чистую прибыль для экономики.
Транзит по «Дружбе» приносит всё меньше дохода
Через Беларусь проходят две ветки нефте‑провода «Дружба». Северная ветка в последние годы прокачивала относительно небольшие объёмы — порядка 1–1,5 млн тонн, южная — значительно больше, до 9,5–13,5 млн тонн. Это даёт стране доходы от транзита, но они уже заметно сократились по сравнению с довоенным уровнем.
Даже при оптимистичных показателях прокачки по южной ветке (около 10 млн тонн) ежегодные поступления могут составлять порядка нескольких десятков миллионов долларов. Это далеко от прежних 230–250 млн долларов в год. Дополнительно снижение транзита в результате отказа от прокачки казахстанской нефти по северной ветке ещё сильнее уменьшит доходы.
Вывод: на первый взгляд рост мировых цен и возможный приток сырья могли бы увеличить прибыль белорусской нефтянки. На практике значительная часть потенциальной выгоды съедается проблемами логистики, перебоями в портах, сокращением транзитных доходов и ростом расходов на импортные составляющие.
