«Херсонская девятка»: как задерживали, пытали и судили обвиняемых в покушениях на коллаборационистов

Фигурантов дела, которое получило неофициальное название «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников‑коллаборационистов. В январе 2026 года российский военный суд приговорил обвиняемых к срокам от 14 до 20 лет лишения свободы.

На пятый год войны подобные сообщения звучат как очередная сводка. Но это дело наглядно демонстрирует, как спецслужбы отчитываются о задержаниях так называемых украинских «террористов»: похищения с мешком на голове, постановочные оперативные съемки, признание как главное доказательство вины и пытки, после которых один из задержанных не дожил даже до момента «официального задержания».

Материал содержит обсценную лексику и подробные описания насилия.

Кого включили в «херсонскую девятку» и в чем их обвинило следствие

По версии российских следственных органов, весной 2022 года сотрудники СБУ, в том числе Самир Шукюров, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им, как утверждается в материалах дела, поручили организовать убийство заместителя главы оккупационной администрации Херсонской области, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

По версии следствия, взрывное устройство планировалось закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев часто отправлялся на работу на гидроцикле. Пытались реализовать этот план начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашли Резник и Кабаков. Однако, как утверждается, бомба не сработала, и взрыва не произошло.

Следствие также заявило, что Шукюров вступил в контакт с отставным украинским военным Сергеем Ковальским и поручил ему подорвать автомобиль и убить двух других заместителей главы оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. За машиной Булюка, по данным обвинения, следил двоюродный дядя Ковальского, товаровед Сергей Офицеров. Эта попытка подрыва также, как утверждается, не состоялась по техническим причинам.

Параллельно, по версии следствия, в Херсоне были завербованы два бывших украинских госслужащих — Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Богданов доставил из Николаева компоненты для самодельного взрывного устройства, которые затем забрал Резник, а Тавожнянский, получив от знакомого Шукюрова деньги на подготовку покушений, передал их тому же Резнику.

Еще двоими фигурантами дела стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. По материалам обвинения, они собрали бомбу и заложили ее в тайник. Позже взрывное устройство якобы забрал Ковальский для покушения на Кирилла Стремоусова. Российские спецслужбы заявили, что сумели предотвратить взрыв. Сам Стремоусов, как и Ковалев, погиб уже после задержания фигурантов дела — при других обстоятельствах.

Подвал на Лютеранской: месяцы пыток и смерть одного из фигурантов

Задержания, точнее похищения, происходили по похожему сценарию. Людей хватали дома или на улице — некоторых при детях, — надевали на голову пакет и везли в здание бывшего управления Национальной полиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Подвал там, по свидетельствам, был переоборудован под пыточную. Потерпевших продержали там несколько месяцев.

Одним из первых, 19 июля 2022 года, задержали Сергея Гейдта. В подвале на Лютеранской он увидел умирающего человека и узнал в нем Василия Стеценко. Того, как и самого Гейдта, несколько дней избивали и пытали током. Очевидцы вспоминали, что от боли и жажды Стеценко «перестал соображать», пил собственную мочу и «ходил под себя, встать не мог».

3 августа 2022 года Стеценко умер. Денис Лялька, задержанный в те же дни, рассказывал, что перед входом в подвал видел тело в пакете. Позже ему сообщили, что это был именно Стеценко. По словам Ляльки, силовики обсуждали, что фигурантов должно было быть десять, но «один уже труп», и не знали, что делать с телом. Место, где находится тело Василия Стеценко, до сих пор неизвестно.

Лялька говорил, что после пыток током лишился части зубов. Сергею Офицерову, по его словам, на допросе сломали ребра, затем пристегнули наручниками к решетке в камере и оставили в таком положении на шесть дней. Для Сергея Гейдта аналогичная пытка растянулась на десять суток: «Они приходят раз в трое суток, дают пить и все», — вспоминал он. По словам Гейдта, у Константина Резника после очередного избиения случился сердечный приступ, но скорую ему не вызвали.

Хозяевами подвала, со слов обвиняемых, были люди в гражданском — впоследствии в суде подтвердилось, что это сотрудники ФСБ. Узников кормили редко и очень скудно: Юрий Каев за два месяца похудел примерно на 25 килограммов. На камеру выдавали один литр воды в сутки, однако иногда его приходилось растягивать на несколько дней. Помимо избиений и электрошока, заключенных запугивали: инсценировали расстрелы, будили ночами криками «Слава Украине», требуя отвечать: «…в составе Российской Федерации!».

По рассказам фигурантов, в подвале держали и несовершеннолетних. Юрий Каев утверждал, что осенью 2022 года в его камере несколько недель находился 11‑летний мальчик, которого обвинили в передаче координат СБУ. Денис Лялька рассказывал о 14‑летнем подростке, который провел в соседней камере около двух недель: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один обвиняемый упоминал в своем дневнике, что слышал в одной из камер детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания под пытками и постановочные «оперативные мероприятия»

Ключевым доказательством по делу стали признательные показания самих обвиняемых. Эти документы они подписали в конце сентября 2022 года, когда все еще находились в подвале на Лютеранской, уже два месяца подвергаясь пыткам и угрозам в адрес родственников. Константин Резник рассказывал, что силовики привезли его к дому дочери, которая была беременна, и потребовали «выбирать» — подписывать бумаги или рисковать безопасностью семьи. «Ну, я и выбрал все подписать», — говорил он в суде.

По словам фигурантов, они даже не видели текста своих показаний: листы, где нужно было расписаться, закрывали другим листом бумаги.

Обвиняемых также привлекали к постановочным оперативно‑разыскным мероприятиям. Их привозили домой или в другие места, указывали, куда встать и что делать, и снимали это на видео. Позже эти кадры попали в телевизионные сюжеты. На одном из таких выездов Ковальскому временно вернули телефон — исключительно затем, чтобы снять инсценировку его «изъятия». Юрия Каева завели в помещение с оружием и заставляли брать его в руки, чтобы на предметах остались отпечатки пальцев.

В материалах уголовного дела фигурирует и телефонный разговор в рамках «оперативного эксперимента». На записи, по версии следствия, Константин Резник и Сергей Кабаков признаются собеседнику, представленному как сотрудник СБУ Самир Шукюров, что у них хранится «чепуха», от которой нужно избавиться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде Резник и Кабаков заявили, что текст им заранее продиктовали сотрудники ФСБ и заставили произнести реплики под угрозой оружия.

6 октября 2022 года был оформлен как день «официального задержания» фигурантов, хотя в подвал на Лютеранской их свозили с конца июля по начало августа. Формально задержания провели в Симферополе, а не в Херсоне. Первым документом в деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее фигурировавшего в ряде резонансных уголовных дел в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове‑на‑Дону: игнорирование жалоб на пытки и отказ в ходатайствах защиты

Рассматривал дело «херсонской девятки» судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. Когда к обвиняемым допустили адвокатов и начался процесс, фигуранты один за другим отказались от признаний и подробно рассказали о пытках. Защита добивалась возбуждения отдельного уголовного дела о превышении полномочий, но Следственный комитет отказался это делать, сославшись на то, что сотрудники ФСБ отрицают применение насилия. Потерпевших при этом даже не опросили.

На одном из заседаний выступал засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов», который заявил, что руководил задержанием херсонцев, но отрицал и пытки, и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он сам или его подчиненные в избиениях, «Иванов» ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент из стеклянного «аквариума» с подсудимыми раздался смех: обвиняемые по голосу узнали в «Иванове» сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый» — человека, которого называли главным в подвале на Лютеранской и непосредственным участником пыток.

Адвокаты добивались вызова на допрос оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, а также понятых, чьи фамилии были указаны в протоколах. Защита предлагала исследовать биллинги телефонов, записи с камер видеонаблюдения и метаданные фотографий, приложенных к делу. Судья Кривцов отклонил все эти ходатайства. Также адвокаты настаивали, что показания, полученные под пытками, не могут использоваться в качестве доказательств, и указывали, что российский суд не имеет права судить граждан Украины за подобные эпизоды. Эти доводы суд фактически проигнорировал.

Один из адвокатов в прениях говорил: «Есть такая поговорка прекрасная: “Кому война, а кому мать родна”. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы уважаем хоть чуть‑чуть то государство, гражданами которого мы являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь».

В последнем слове Константин Резник обратился к присутствующим: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить». После этого суд приговорил фигурантов к длительным срокам лишения свободы.