Российские власти изменили подход к обращению с украинскими детьми на оккупированных территориях: вместо массовых депортаций делают упор на «перевоспитание», выдачу документов и милитаризацию. Это осложняет возвращение детей в Украину и усиливает риск их ассимиляции.
Вернуть детей из России стало сложнее и дольше. Уполномоченный Верховной рады по правам человека рассказал, что на возвращение двух девочек‑близнецов из Херсона потребовалось более года — переговоры вел посредник, в том числе с участием третьей страны. Ранее на оформление возврата одного ребёнка уходило пару месяцев; сегодня процесс по каждому случаю может занимать год и более.
Сколько украинских детей находятся в России?
По состоянию на конец апреля Украина подтвердила более 20 570 случаев депортации или принудительного перемещения детей в Россию. Это лишь случаи, по которым есть достаточные данные; реальное число, по оценкам ведомств, может быть значительно выше.
При этом в российских отчетах и заявлениях фигурируют иные, значительно большие оценки: например, в 2023 году в РФ заявляли о сотнях тысяч «принятых» детей и сообщали о десятках тысяч выданных паспортов. Кроме того, случаи, которые выявляются при возвращении детей, указывают на наличие неучтённых в базах ребят.
Сколько детей удалось вернуть?
На сегодня Украине удалось вернуть 2 126 детей — это и те, кого вывезли в Россию, и перемещённых внутри оккупированных территорий, а также ребят, подвергшихся российскому «перевоспитанию» без выезда за пределы оккупированных зон.
Есть два основных пути возвращения: медиация через посредников и организованные операции с участием общественных организаций. По первому пути обычно возвращают небольшие группы (реже более десяти детей за раз); второй маршрут иногда позволяет вернуть больше детей, но детали таких операций не разглашаются.
Что происходит с возвращёнными детьми?
Спасённых детей возвращают дезориентированными, с потерей доверия к взрослым и искажённым представлением о том, что хорошо и что плохо. Многие подверглись идеологической обработке и русификации, а длительное воздействие усиливает эти последствия.
Процесс реабилитации комплексный: дети попадают в Центр защиты прав ребёнка, где оценивают состояние и потребности — наличие семьи и документов, потребность в медпомощи, психологической поддержке и помощи в восстановлении образования. По каждому ребёнку составляют индивидуальный план реинтеграции; процесс, как правило, рассчитан примерно на три года.
Изменение тактики: от физического перемещения к идеологической ассимиляции
После международных расследований и уголовных обвинений, связанных с депортациями, российские власти, по наблюдениям украинских специалистов, сменили тактику: теперь для достижения той же цели не всегда требуется физически вывозить ребёнка за пределы оккупированных территорий.
На оккупированных территориях развивают систему, включающую перевод школ на российские стандарты, замену учебных программ, вытеснение украинского языка и истории, выдачу российских документов и вовлечение детей в военизированные и патриотические движения. Всё это направлено на формирование у детей российской идентичности.
Как милитаризуют детей
В образовательных учреждениях и внеклассных программах детей вовлекают в военно‑патриотические занятия, приглашают людей, прославляющих военные действия, а также проводят подготовку обращению с оружием и присяги на верность. Одно из таких движений — «Юнармия» — фигурирует как ключевой субъект вовлечения.
По оценкам украинских органов, на оккупированных территориях доступ российских властей к детям может составлять от одного до 1,6 миллиона человек. Часть ребят уже привлекали в военизированные структуры, не исключены случаи, когда после достижения совершеннолетия они оказывались в рядах вооружённых формирований, выступавших против Украины.
Украинские правоохранительные органы квалифицируют эти действия как военные преступления и сообщили о подозрениях в отношении ряда лиц, причастных к организации ассимиляционных и милитаризационных программ.
Опасность заключается в том, что масштабной ассимиляции подвержены целые поколения детей на оккупированных территориях, что создаёт долгосрочные вызовы для восстановления и защиты их прав.
